The visitation of the county of Yorke, Fasti Ecclesiae Anglicanae Volume VI Nottinghamshire, Yorkshire. Traces the chronology and careers of the archbishops and the senior clergy of York Minster deans, precentors, chancellors, treasurers, subdeans, succentors, archdeacons and canons , plus the estates and values of the individual dignities and prebends. A useful index since searching the IGI by last name only is not permitted unless you search within a single batch of records at a time. A mailing list for anyone with a genealogical interest in the county of Yorkshire, England. You can search the archives for a specific message or browse them.

Upon a Compartment of a Heather Moor proper on the dexter a Lion Or holding in the sinister forepaw a Sword Argent hilt pomel and quillons Gules and resting the sinister hindpaw on a Fountain on the sinister a Lion Or holding in the dexter forepaw two Keys in saltire Argent and resting the dexter hindpaw on a Serpent coiled proper. Granted 29th April The blue and green wavy bendlets represent the streams and the hills of the Dales and the Wolds.

The red mural crown alludes to the gold one which ensigned the arms of the former West Riding CC , with a lion passant guardant, as in the York City arms, and a rose en soleil, which appeared in the former West Riding CC arms. The two lions are distinguished from other such supporters by the two crossed keys representing the ecclesiastical associations of the County, being the main charge in the arms of the Archbishopric, and the Whitby coiled serpent.

The heraldic fountain alludes to the County’s seaboard and again to the Dales.

History[ edit ] Birstall’s name is derived from the Anglian burh and stall meaning a fortified site. Birstall is not mentioned in the Domesday Book but is alluded to as one of two settlements in Gomersal. Pigot’s National Commercial Directory for listed it as one of the four villages which make up the township of Gomersal. The hill fort itself would have been situated high above the village, to one side of the present-day Raikes Lane, which heads towards Gildersome , and onto Leeds.

In prehistoric days, trackways ran in various directions from one British settlement to another, one such settlement being on the top of Birstall Hill. This site was chosen for its central location amongst the nearby waterways and its accessibility to and from other nearby hill forts, such as Castle Hill at Almondbury in Huddersfield and Barwick-in-Elmet , near Leeds. This location would give Birstall a great geographical advantage, making it within easy reach of the main thoroughfares of ancient Yorkshire.

A Roman tiled mosaic was unearthed at Birstall Smithies, a former early industrial slag smelting site, during excavations in This and a hoard of Roman coins discovered at the foot of Carr Lane, on what was then Birstall Recreation Ground indicate quite succinctly as to the prehistoric origins of Birstall. A quarter of a mile up the hill from Birstall on Leeds Road, there was once a Roman watch tower.

This observation point was built on the ridge or “brae” of the hill.

Throughout the Middle Ages Bradford was, like Leeds, an important woollen and textile centre but the town did not really begin to grow until the nineteenth century. The industrial growth of Bradford was to attract labour from all over Europe and the British empire so that Bradford ha become famed as a cultural melting pot with people of Irish, German, Italian, Eastern European, Caribbean and Asian descent. Most of Bradford’s famous buildings are Victorian, but one of Bradford’s oldest buildings is its fifteenth century cathedral in Church Bank, which was Bradford’s parish church of St Peter until Bradford was created a diocese in

Get Started Yorkshire Dating If you’re a single in Yorkshire looking to find love, you’ve come to the right place! Date Yorkshire Singles provides a hub for hundreds of like minded people to interact and connect. At Date Yorkshire Singles, once you’ve signed up you’ll immediately have access to a huge circle of single men and women who would love to get to know you! Forget the online dating concerns you’ve had in the past, at Date Yorkshire Singles we guarantee your experience will be safe and enjoyable!

We make it easy to connect with people in your area and you’ll be surprised to learn how easy online dating can really be! With our simple step by step guide you can sign up in just a few minutes and be guided through every step of your journey.

The crash happened on the M in the early hours of Monday morning. The driver did not stop for them. The man was in his 30s. His family has been told of his death. He will play sixth seed Marin Cilic in the semi-final. The Time’s Up Women’s March marks the one year anniversary of the first Women’s March in London and in it is inspired by the Time’s Up movement against sexual abuse.

Именно поэтому я ничего и не сообщил Олвину о его предшественниках: знание о них едва ли помогло бы ему в его нынешнем состоянии. Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество. — В настоящий момент –. Мне хочется самому изучить Олвина. Загадки всегда завораживали меня, а в Диаспаре их так мало. Кроме того, мне кажется, что судьба, возможно, готовит нам такую шутку, по сравнению с которой все мои шутовские проделки будут выглядеть куда как скромно.

И в этом случае я хочу быть уверен, что буду присутствовать на месте действия, когда грянет гром.

— Похоже, вам слишком уж нравится говорить намеками,– попенял Шугу Джизирак. — Что именно вы предвидите. — Я сомневаюсь, знаете ли, чтобы мои догадки оказались хоть в какой-то степени лучше ваших. Но я верю: ни вы, ни я, ни кто-либо третий в Диаспаре не сможет остановить Олвина, когда тот решит, что же именно ему хочется сделать.

У нас впереди, на мой взгляд, несколько очень и очень интересных столетий.

Сперва он задался вопросом: не забыли ли жители Лиза те силы и машины (если они когда-либо обладали ими), которые он принимал как нечто в высшей степени естественное и на которых зиждилась вся жизнь в Диаспаре. Вскоре он, однако, обнаружил, что вопрос поставлен некорректно. В Лизе были и необходимые орудия, и умение их применять, но вот прибегали к ним лишь в том случае, когда это было уж совершенно необходимо.

Наиболее разительный пример в этом смысле являла собой местная транспортная система — если ее можно было почтить таким названием.

На короткие расстояния люди ходили пешком, и, казалось, им это было вполне по душе. Если же человек спешил или нужно было перевезти небольшой груз, то использовали животных, которые, совершенно очевидно, были предназначены именно для .

Земля перед ними круто вздымалась к небу волнами бесплодного камня. Река здесь заканчивалась столь же впечатляюще, как и начиналась: она с ревом убегала в разверзшуюся на ее пути расселину. Интересно, подумал Элвин, что же потом происходит с ней: через какие подземные ходы она движется, прежде чем снова выйти на дневной свет. Возможно, потерянные океаны Земли еще сохраняются глубоко внизу, в вечной тьме, и эта древняя река чувствует зов, влекущий ее к морю.

Хилвар стоял несколько секунд, рассматривая водоворот и тянущуюся далее голую землю.

– Вот он, путь на Шалмирану, – уверенно заявил. Элвин не спрашивал, откуда Хилвару это известно, предполагая, что он быстро связался в уме с кем-то из друзей вдали отсюда, и безмолвно воспринял необходимую информацию. До расселины в горах путешественники добрались быстро; пройдя через нее, они оказались на странном плато с постепенно ниспадающими краями.

Элвин забыл об усталости и страхе и ощущал лишь легкое волнение в ожидании близящихся приключений.

Он не знал, что именно ему предстоит обнаружить, но нисколько не сомневался, что найдет нечто существенное. С приближением к вершине вид почвы резко изменился. Нижние склоны горы представляли собой пористый вулканический камень, повсюду громоздились шлаковые осыпи. Здесь же поверхность земли обратилась в твердые, стекловидные слои, гладкие и коварные.

Мы и до сих пор любим поспать — хотя бы раз в сутки, хотя бы всего-то несколько часов, потому что во время сна тело освежается, да и мозг. Неужели же в Диаспаре никто так никогда и не — Только в очень редких случаях, — ответил Олвин. — Джизирак, мой наставник, спал раз или два — после того как долго занимался очень уж утомительной умственной работой.

А .

Для приключений и развития воображения саги предоставляли все, что только можно было пожелать. Это был неизбежный конечный продукт того стремления к реализму, которое началось, когда человек стал воспроизводить движущиеся изображения и записывать звуки, а затем использовать эту технику для воссоздания сцен из реальной или выдуманной жизни. Иллюзия саг была безупречной, поскольку все чувственные ощущения поступали непосредственно в мозг, а противоборствующие чувства устранялись.

Погруженный в транс, зритель был отрезан от реальностей жизни на длительность саги; он словно бы видел сон — с полнейшим ощущением, что все происходит наяну, В этом мире порядка и стабильности, который в своих основных чертах ничуть не переменился за миллиарды лет, было неудивительным обнаружить и всепоглощающий интерес и играм, построенным на использовании случайности.

Человечество издавна завораживала тайна выброшенных костей, наудачу выпавшей карты, каприз поворота рулетки, На самом низменном первоначальном уровне этот интерес основывался просто на жадности — чувстве, совершенно невозможном в мире, где каждый обладал всем, что он только мог пожелать в необъятно широких рамках разумного.

Но даже когда жадность отмерла, чисто интеллектуальное обаяние случая продолжало искушать и самые изощренные умы.

Машины, действовавшие по программе случайности, события, последствия которых невозможно было предугадать, сколь иного информации ни находилось бы в распоряжении человека,– философ и игрок в равной степени могли из всего этого извлекать наслаждение. И по-прежнему оставались — для всех мужчин и женщин — сопряженные миры любви и искусства.

Сопряженные, поскольку любовь без искусства есть просто удовлетворение желания, а искусством нельзя насладиться, если не подходить к нему с позиций любви.

Человек стремится к красоте во множестве форм — в последовательности звуков, в линиях на бумаге, в поверхности камня, в движениях тела, в сочетаниях цветов, заполняющих некоторое пространство. Все эти способы выражения красоты издревле существовали в Диаспаре, а на протяжении веков к ним прибавились еще и новые.

И все же никто не был уверен, что все возможности искусства исчерпаны,– так же как и в том, что оно имеет какое-то значение вне человеческого сознания.

И это же самое можно было сказать о любви.

Издавна люди мечтали о золотом веке, но наступил он лишь для обитателей Диаспара. Они жили все в том же городе, ходили по тем же удивительно неизменным улицам, а между тем число лет, пронесшихся над ними, превысило миллиард. Чтобы пробиться к выходу из Пещеры Белых Червей, пришлось потратить много часов.

Большинство из окружающих были ему знакомы — вплоть до расстояния, на котором лицо еще можно было различить невооруженным глазом. Более чем в миле от него и тысячью футов ниже располагалось небольшое круглое возвышение, к которому и было приковано сейчас внимание всего мира. С трудом верилось, что можно будет что-то разглядеть с такого расстояния, но Олвин знал, что, когда начнутся выступления, он будет видеть и слышать все происходящее с такой же ясностью, как и всякий другой в Диаспаре.

Какая-то дымка возникла на возвышении в центре амфитеатра.

Тотчас же из нее материализовался Коллитрэкс — лидер группы, в задачу которой входило реконструировать прошлое на основе информации, принесенной на Землю Вэйнамондом. Задача эта была невообразимо трудна, почти невыполнима и не только из-за того, что были вовлечены непостижимо долгие временные периоды.

Лишь однажды, с помощью Хилвара, Олвину удалось прикоснуться к внутреннему миру этого странного существа, которое они открыли — или которое открыло.

Для Олвина мысли Вэйнамонда оказались столь же лишены смысла, как тысяча голосов, надрывающихся одновременно в какой-то огромной резонирующей камере. И все же ученые Лиза смогли разобраться в этом хаосе, записать его и проанализировать уже не спеша.

Прошел слух — Хилвар не опровергал его, но и не подтверждал,– что то, что обнаружили ученые, оказалось столь странно, что почти ничем не напоминало ту историю, картины которой все человечество считало истинными на протяжении миллиарда лет.

Коллитрэкс начал речь. Для Олвина, как и для любого другого в Диаспаре, его чистый и ясный голос исходил, казалось, из точки, расположенной от слушателя всего в нескольких дюймах.

Он не мог обнаружить источник: звук, казалось, шел отовсюду и, не прерываясь, становился все громче по мере расширения горизонта. Он бы спросил Хилвара, что это такое, но надо было беречь дыхание. Элвин был идеально здоров; в сущности, он не болел и часа за всю свою жизнь.

Гряда эта лежала так далеко, что детали ее скрадывались расстоянием, но все-таки угадывалось в ее очертаниях что-то такое, что до глубины души поразило Олвина. Наконец его глаза приноровились к пространствам этого необъятного ландшафта, и он понял, что эти каменные исполины были нерукотворны. Время поработило далеко не. Земля и по сей день была обладательницей гор, которыми она могла бы гордиться.

Олвин долго стоял в устье туннеля, постепенно привыкая к этому странному миру, в котором так неожиданно очутился.

Он почти лишился дара речи — такое впечатление произвели на него уже просто сами размеры окружающего его пространства. Это кольцо прячущихся в дымке гор могло бы заключить в себе и десяток таких городов, как Диаспар. Но, как ни вглядывался Олвин, он так и не мог обнаружить никаких следов присутствия человека.

И тем не менее дорога, сбегавшая с холма, находилась в ухоженном состоянии. Ему ничего не оставалось, как довериться. У подножия холма дорога исчезала среди огромных деревьев, почти скрывающих солнце.

Странный букет запахов и звуков опахнул Олвина, когда он ступил под их кроны. Ему и раньше знаком был шорох ветра в листве, но здесь, кроме этого, звенела еще и самая настоящая симфония каких-то слабеньких звуков, значения которых он не угадывал.

Неведомые ароматы охватили его — ароматы, даже память о которых была утрачена человечеством.

Был ли этот приказ встроен в Это устраняло одну из возможностей. Строители этих вот куполов вполне могли оказаться создателями робота и включить свое табу в число фундаментальным принципов работы машины. — Когда ты получил этот приказ. — Когда приземлился. Олвин повернулся к Хилвару. Свет новой надежды блистал в его глазам: — Здесь есть разум.

Он открыл врата бесконечности и теперь чувствовал благоговение – и даже страх – перед тем, что сам же совершил. Для собственного душевного спокойствия ему следует вернуться в крошечный, привычный мир Диаспара, ища там укрытия в схватке со собственными мечтами и амбициями. Вот она, ирония судьбы: тот, кто отпихнул от себя город, чтобы дерзнуть отправиться к звездам, теперь возвращался домой подобно тому, как испуганный ребенок бежит к своей Диаспар не испытывал особого счастья от новой встречи с Элвином.

Город все еще был взбудоражен, точно разворошенный палкой гигантский улей.

Он никак не хотел смириться с действительностью; но для тех, кто отказывался признать существование Лиса и внешнего мира в целом, убежища больше не оставалось. Банки Памяти перестали принимать таких людей; те, кто не в силах был расстаться с грезами и стремился бежать в будущее, тщетно входили в Зал Творения. Разъединяющее холодное пламя больше не встречало их; они больше не могли пассивно плыть по реке времени, чтобы проснуться через сто тысяч лет с очищенным наново сознанием.

Все призывы к Центральному Компьютеру были бесполезны, пояснить же свои действия он отказывался.

Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным – по крайней мере частично.

Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка.

Dealing with Bradford’s Most Abusive Mum